www.zovnet.ru
... ... ... ... ...
Портал
Культура
"Искание новых путей - самый необходимый вопрос. При необычности условий будущего невозможно будет пройти старыми путями..."     Учение Живой Этики
На главную Держава Рерихов Андрей Пузиков - Персональные страницы Форумы Архив портала
Ф О Р У М
Текущее время: 24 ноя 2017, 15:57

Часовой пояс: UTC + 3 часа



<<
<<
ч
и
т
а
й
т
е

н
а

п
о
р
т
а
л
е
<<
<<

Правила форума


1. В этом форуме обсуждаются художественные произведения, опубликованные на данном сайте, а также связанные с ними или поднятые ими вопросы.
2. Допускается обсуждение любых вопросов, связанных с искусством. Приветствуется созидательное, жизнеутверждающее направление.
3. Не допускается размещение на форуме произведений искусства, основанных на депрессивной и иной психической патологии, а также гламура, эпатажа и пошлости.

Убедительная просьба познакомиться с ОБЩИМИ ПРАВИЛАМИ УЧАСТИЯ.


Изображение



Начать новую тему Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Зиглинда
СообщениеДобавлено: 07 авг 2013, 21:33 
Не в сети

Зарегистрирован: 20 сен 2011, 16:24
Сообщений: 188
Хочу расскзать о своей самой первой и самой интересной поездке в Берхтесгаден. Но дело больше в другом. ... Когда я слышу от людей, никогда не живших или даже не бывавших в Германии, что вот, мол, эти немки и в подмётки не годятся нашим русским (!!!) женщинам (или что-то типа этого), то всегда вспоминаю знакомых и близких мне немецких женщин и прежде всего - свою первую хозяйку в Берхтесгадене. ( Этот рассказик был написан давно, но как-то всё руки не доходили расставить запятые ))). )

И так, её зовут Зиглинда.

Я попала к ней, потому что она сдавала самые дешёвые комнаты в Берхтесгадене и только она разрешала без доплаты занимать комнату, предназначенную для двоих. В телефонном разговоре я сообщила, что приеду на поезде, и она предложила мне встретить меня на вокзале. Я отказалась, так как со мной был ещё велосипед, и я рассчитывала, что смогу на нём доехать до её дома. Она коротко хохотнула и сказала, что дорого к ним идёт только вверх, и что доехать на велосипеде будет нелегко. "Ах, - подумала я, - где-то - ехать, где-то - вести. Доберусь!" Не тут-то было - ехать не пришлось. "Зато, - думала я, таща вверх, по жаре, и велосипед и рюкзак, - как здорово будет завтра утром спускаться вниз. Велосипед я оставлю на вокзале, чтобы опять завтра его не тащить, и буду на нём ездить, когда буду внизу."

Пока я добралась до её дома, уже стемнело. Меня встретил её муж, малоразговорчивый, но симпатичный человек. Мне показалось, что на пачках с молоком из Берхтесгадена я видела именно его фотографию. На столько типичной для этих краёв была его внешность. Но потом оказалось, что он родом даже не из Германии. Он был из итальянских немцев, живущих в южном Тироле, который когда-то принадлежал то ли Германии, то ли Австрии.

С Зиглиндой я познакомилась утром, когда вышла посмотреть, куда же я вчера заехала. Она готовила завтрак и, заметив меня, вышла из кухни, чтобы поприветствовать. Заметив мой акцент, спросила - от куда я. "У меня раз уже жил один русский из Зальцбурга. Он приезжал к нам, когда у нас выступала Анна Нетребко". На вопрос, кто такая Анна Нетребко, она удивлённо ответила: "Как, Вы не знаете? Это же самая лучшая в мире оперная певица." Я не знала. (Уже потом, дома, послушав пение Анны Нетребко, я мысленно и запоздало не согласилась с Зиглиндой.) Она быстро заговорила о том, что никогда не считала, что людей надо делить по национальности, ведь никто не заказывает, где ему родиться. Её дед воевал в России, а потом несколько лет был в Сибири, в плену. Он часто вспоминал о сибиряках, благодаря которым он выжил в плену. Когда кто-то из детей, уже во времена холодной войны "прохаживался" на счёт русских, он обрывал его: "Молчи! Если бы не простые русские, тебя бы сейчас и на свете не было." Она сказала, что очень хочет побывать в Сибири и что она обязательно это сделает.

Мы, я и одна пожилая пара, завтракали на улице, перед домом. Ах, как это было хорошо. Тишина, нарушаемая только слабым звоном колокольчиков, доносившимся с пастбищ. Покой. ... Я, было, подумала, а не просидеть ли мне просто целый день на солнце, слушая эту непривычную тишину. Но потом, как это бывает, сразу вспомнилось всё, что предполагалось сделать за эти несколько дней, и стало жалко провести целый день, якобы, впустую. Страшно довольная предвкушаемым спуском, я уже торопливо допила свой чай, сбегала наверх за рюкзаком, села на велосипед и покатила вниз, наслаждаясь обнимающей меня горной прохладой. Но ещё не доезжая до основной дороги, я почувствовала что-то не то. Мой велосипед стал подозрительно "спотыкаться" на каждой впадине. В общем, до дороги я уже доезжала на пустом колесе. ... ))) И вот я опять тащу велосипед, теперь - в обратном направлении. Хорошо, хоть вниз, ... да и не жарко пока. Пришлось оставить велосипед в мастерской и все передвижения совершать пешком.

На следующий день, увидев у меня карту, она спросила, куда я собираюсь идти. "Нет-нет, - сказала она, - там где дорого пунктиром могут идти только очень подготовленные люди". (Ага, значить вид у меня не очень. ... Впрочем, она была права. ) Она стала рассказывать, что в молодости занималась скалолазанием по-настоящему. "Эту страсть нельзя ни с чем сравнить. Это то, чем ты не владеешь. Невозможно передать ощущения, когда ты весишь на отвесной стене. Ты уже не тело, ты уже только душа". Она замолчала на секунду, как бы пытаясь выразить эти чувства понятнее, но только повторила: "Ты - только душа". А потом, когда она вышла замуж, и у неё появились дети, она перестала заниматься скалолазанием, так как ответственность за детей сделала её очень осторожной. "Когда у тебя появляются дети, ты ведь уже не имеешь право собой распоряжаться по своему желанию, а тем более рисковать собой ради удовольствия." ... Она рассчитывала, что когда дети вырастут, она вернётся к своей страсти. Но этого, увы, уже не получилось. "Дело в том, - продолжала она, - что я с детства не очень хорошо слышала. Я не слышала тонких звуков: шелеста листвы, шума дождя, пения птиц. И вот одна "докторша", у которой я подрабатывала уборкой в доме, и которая знала об этом, рассказала, что в Зальцбург приехал один американский профессор, изобретший устройство именно для таких случаев, и ищущий людей, согласных быть "подопытными кроликами". Я пошла к нему на приём, и из нескольких десятков желающих он выбрал меня и ещё кого-то. Мой случай заинтересовал его тем, что у меня отсутствует даже необходимы для этого орган. ... И вот, теперь я слышу всё. ... Когда я первый раз услышала шелест листьев и голоса птиц, я заплакала. Это было так несказанно хорошо! Но к сожалению, я больше не совсем свободна от головокружения, а значит на стену мне нельзя. ... Но то что я имею теперь, для меня гораздо важнее." Она замолчала, как бы что-то обдумывая. Потом заговорила опять: "Но когда ноша будней становится совсем невыносимой, я беру рюкзак, спальный мешок и ухожу в горы. Я ночую там, и мне становится легче. Можно жить дальше." Она снова ненадолго задумывается: "Хотя спускаясь опять вниз я ощущаю, что с каждым шагом мой рюкзак становится тяжелее. ... Совсем внизу я бы вообще не смогла жить". (Небольшой хутор, где она жила, находился значительно выше Берхтесгадена.)

Я пошла туда, куда Зиглинда "разрешила" мне идти. ... Н-да. ... Впрочем, я дошла до "своей" вершины именно за то время, которое было написано на указателе. Похоже, что именно на таких как я и ориентируются ))). Я шла ещё вверх, когда все уже спускались. Но за то я была на вершине одна. Я вытащила остатки своего хлеба, чтобы поесть уже спокойно и с чувством исполненного долга. Но не тут-то было. Небольшие чёрные птицы окружили меня, и я едва успела спрятать свой бутерброд, который я так неосторожно положила на камень. Птицы поняли, что "пролетели" ))), но отступать не собирались. Теперь они решили своими взглядами разбудить мою совесть. ... Им это удалось. Я поделилась с ними, и скромную трапезу мы закончили вместе. Потом они улетели, а я осталась ещё на полчаса. Я не хотела уходить, но было уже давно за полдень, а август - не июнь - темнеет рано.
Я шла одна. Тишина и запах трав. Жарко уже не было, даже набежала тучка, из которой пролился небольшой дождь, которого, впрочем, было достаточно, чтобы понять, что моя куртка не непромокаемая. Я была уже почти внизу, когда из-за туч показалось заходящее солнце и так осветило каменистую тропинку, что мне стало казаться, что я иду по самоцветам. Розовые, зелёные, жёлтые. Да и зелень деревьев и трав вокруг меня стала какой-то необыкновенно изумрудной. Свет. ... Странно, но казалось, что именно я являюсь источником этого света. ... Единственное, что меня ещё связывало с реальностью, так это нарастающее чувство голода. )) Я шла и светилась. )) Но голод усиливался, и я начала тухнуть.

Уже довольно прилично стемнело, когда я, уже совсем умирая от голода, дошла до знакомого ресторана. Каково же было моё отчаяние, когда я увидела, что он закрыт. Ну, конечно! Как можно было предполагать, что на каком-то хуторе ресторан будет открыт после восьми. ... "Ну, да ладно, - утешала я себя, - по крайней мере под фонарём ты можешь лучше рассмотреть свою промокшую карту". В общем-то дорогу я знала, но она была слишком долгой. Мне надо было спуститься дальше и ещё раз подняться. То есть я находилась на уровне своей временной квартиры, но не знала, как туда попасть напрямую. По карте я увидела, что тропинка есть и решила её найти, не смотря, что было уже совсем темно, а мой фонарик был более, чем слабый. Мне казалось, что я уже нашла эту тропинку, но мой путь перегородил проволочный забор, за которым на шум встрепенулись уже было улёгшиеся на ночлег ламы. Я стояла в нерешительности. Видя, что я не собираюсь уходить, ламы дружно поднялись (их было штук восемь) и перебежали подальше от меня. "Ага, - подумала я, - путь свободен." И перешагнула через невысокий забор. Не тут-то было! Ламы неожиданно кинулись ко мне. Не понимая их намерений, я решила перепрыгнуть обратно, но, зацепившись, растянулась во весть рост, правда, уже за заборам. ... О, Боже!!! ... Тут я представила, как ламы налетают на меня, как от шума просыпаются и высыпают на улицу люди. Включается свет и все видят меня лежащей на земле, распластанной и окровавленной. Все в ужасе начинают спрашивать: "Что такое? Как это могла произойти?" А потом поймают, что я лазила через забор, и на меня напали ламы. Какой позор для дамы моего возраста! ... Нет, лучше умереть! ...
Но прошла уже минута, а на меня так никто и не налетел. Я встала и оглянулась. Ламы стояли за заборчиком и смотрели на меня. "Пронесло", - подумала я, и пошла вдоль ограды. Найти тропинку я уже не надеялась, спускаться вниз, а потом подниматься, мне не хотелось, и я пошла напрямик через поле. Тучи совсем рассеялись, на безлунном небе засияли необыкновенной величины звёзды, травы пахли так, как я думала, может пахнуть только концентрат для сауны. Я была счастлива. ... "Вот поедь я сюда с мужем, разве бы я так пошлялась"- подумала я. ... Про голод я уже давно забыла. )))

Когда я пришла, то услышала, что в общей комнате ещё кто-то есть, но мне меньше всего хотелось с кем-то разговаривать, и я тихонько прошла в свою комнату.

Больше я в горы не ходила ))), но зато исколесила все окрестности Берхтесгадена на велосипеде. ...

Зиглинда заметила, что я за завтраком не ем колбасу. Она спросила меня, не ем ли я вообще мясо, или мне не нравится эта колбаса. "Я совсем не ем мяса." - "Да ... , - сказала она задумчиво, - ... а знаете, я не могу есть сразу мясо своих коров, я кладу его на самое дно морозильного шкафа. ... Но что поделаешь, ... когда они становятся старыми, их приходится отдавать на бойню. Я провожаю их до последнего, и мне кажется, что они даже не понимают, что идут умерать. ... Они проживают у нас счастливую жизнь (поверю) и принимают лёгкую смерть. ... Я ничего больше для них не могу сделать." (А ведь и правда.)

... Мои соседи, пожилая чета из Берлина, как оказалось, уже много лет на две-три недели приезжают к Зиглинде. Им было где-то по семьдесят, они не были спортсменами, но были очень активны и подвижны. ... В который раз с грустью вспомнила наших русских стариков, для большинства из которых семьдесят лет это уже глубокая старость, немощность, болезнь. ...

В конце дня они всегда сидели в общей комнате, смотрели телевизор, пили пиво и чай. В последний вечер перед их отъездом к ним поднялись Зиглинда и её муж. Я тоже присоединилась к компании. Мне кажется, они за долгое знакомство уже всё о друг друге знали, но им было интересно что-то рассказать мне, как человеку впервые приехавшему в Берхтесгаден.

Я спросила, как добираются люди, которые работаю в доме на вершине. Мне ответили, что вообще-то они там живут всё лето, спускаются редко. До определённого места можно доехать на тракторе, а дальше пешком или на лошади. "А продукты?" - любопытствовала я дальше. Для продуктов есть специальный подъёмник. Если что-то закончилось раньше, чем предполагалось, то они спускаются сами и докупают, что надо. Как-то пришли в ресторан* за колбасой, но решили немного выпить за такое дело, то есть за редкий спуск. И так много нашлось тех, с кем давно не виделись, что назад они пошли только, когда поняли, что скоро начнёт темнеть. Но на полдороги вспомнили, что не забрали то, за чем приходили и вернулись. Тут подошла ещё пара-другая знакомых. Совсем стемнело. И эти обормоты решили добраться назад на продуктовом подъёмнике, что строжайше запрещено, так как уже было два случая, что груз падал вниз. Молчащий до этого Герберт (муж Зиглинды) сказал: " Да они это часто делают". Зиглинда согласно кивнула: "Да, и он с ними тоже туда раз так поднимался." Она сделала страшные глаза и добавила: "Я сказала ему, если он ещё раз такое сделает, то начнётся третья мировая война." Пауза. Она оглядывается и - опять, почти торжественно: "Да, я ему так и сказал! Начнётся третья мировая война!" Я не поняла, при чём тут третья мировая война, ... наверное, для неё это было самое страшное, что могла случиться, и таким образом она надеялась остановить мужа. Муж улыбался. Конечно, он больше этого не сделает, ... разве охота быть причиной третьей мировой войны.

Потом Герберт принёс какой-то белый ликёр и крошечные, не более двух напёрстков объёмом, бокальчики. Дамам хватило по одному, что бы заговорить о своём, о девичьем. Начали рассказывать о том, как кто-то сменил старую жену на молодую новую, и старая осталась буквально в нищете. "А что, я поверю, - вздохнула Зиглинда, - ... вот найди он другую, и с чем я останусь? Всю жизнь - коровы, дом, постояльцы, временная подработка, ... пенсии никакой." ... "Вы спрашивали про отпуск, - обратилась она ко мне, - так нигде я кроме Южного Тироля и не была. Мы туда раз в год ездим к его родителям. Помогаем. А больше? ... Куда от хозяйства?" Я смотрела на её красивое, грустное и доброе лицо и думала: "Ну, ... если уже таких женщин мужчины начнут бросать, то этот мир ничего лучшего, как третьей мировой, не заслуживает." Герберт куда-то вышел и сосед остался без собеседника, он подсел ко мне и сказал, что бывал в Союзе. Я посмотрела вопросительно. "Да, ... я был лётчиком. Мы часто летали в Омск. А потом дальше. ... Я всегда брал с собой два чемоданчика, один - с тёплой одеждой, другой - с летней. Из Омска мы летали в Новую Зеландию." (Я не уверена вполне, что он сказал про Новую Зеландию, но куда-то в тёплые края - точно.) Мне стало любопытно, и я затаила дыхание, ожидая интресного продолжения. Но мой собеседник почти споткнулся на последнем слове и замолчал, а потом и вообще ушёл. "Хм, - подумала я, - не прост."

На следующее утро супружеская чета уехала, и я осталась одна. ... Я прожила у Зиглинды немного дольше, чем рассчитывала, и уезжала с уверенностью, что обязательно приеду ещё и ещё. ... Но я больше никогда к ней не приехала, хотя бывала в Берхтесгадене ещё несколько раз и одна, и с мужем. Почему? ... Так получилось. ... Может, так и лучше, так как она осталась в моей памяти одним из тех редких людей, от которых доброта струится почти осязаемо. ... При более близких знакомствах ореолы исчезают. ... )
_________________
* Я пишу - ресторан, так как не могу найти подходящего слова для немецкого - Wirtshaus. Это небольшой ресторан, а нередко, и несколько комнат для постояльцев при нём (или наоборот), который, обычно, держит одна семья, при чём - из поколения в поколение.

_________________
За страхом лежит свобода. (с)


Вернуться наверх
 Профиль  
Ответить с цитатой  
Показать сообщения за:  Сортировать по:  
Начать новую тему Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 

Часовой пояс: UTC + 3 часа



Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
cron