www.zovnet.ru
... ... ... ... ...
Портал
Культура
"Искание новых путей - самый необходимый вопрос. При необычности условий будущего невозможно будет пройти старыми путями..."     Учение Живой Этики
На главную Держава Рерихов Андрей Пузиков - Персональные страницы Форумы Архив портала
 
Д  Е  Р  Ж  А  В  А       Р  Е  Р  И  Х  О  В

П У Б Л И К А Ц И И
 


Андрей ПУЗИКОВ

Калининград, 13 сентября 2012 г.

 

Спор вокруг наследия Рерихов, или: точка не поставлена


 
           Вряд ли кого-то удивишь скандалами, возникающими вокруг наследства великих людей после их ухода, особо, когда это наследство включает в себя не просто материальные предметы и ценности, а предметы высокого искусства, рукописи, дневники, зачастую бесценные по своей значимости для культуры и эволюции человечества. Таково, к сожалению, состояние сознания современного человеческого социума. Не обошла сия чаша человеческого несовершенства и семью великого русского художника, мыслителя и общественного деятеля Николая Константиновича Рериха. Редкая по современным меркам внутренняя цельность и духовное единство семьи Рерихов, ясно выраженные цели и множество поддерживающих эти цели организаций, еще при жизни великой семьи, казалось бы, должны были оградить ее наследие от хаоса человеческих разборок. Но чудес не бывает, и у людей, как у людей, еще долог путь от номинального самоназвания до реального человеческого подобия.

          В течение всей своей жизни Николай Константинович Рерих неоднократно подчеркивал, что все результаты своей творческой деятельности он завещает русскому народу и через него всему человечеству. Русский народ понимался им широко, как советский народ и все народы, объединяющиеся с ним в эволюционном стремлении к обновлению жизни на планете на духовно-культурной основе и общинных началах, как глобальных принципах бытия всего Космоса.
          После ухода Николая Константиновича и его жены и соратницы Елены Ивановны, их сыновья, Юрий и Светослав постарались сделать все, от них зависящее, чтобы выполнить завещание родителей.
          Первый шаг в этом направлении был сделан Юрием Николаевичем, когда он вернулся в 1957 году из Индии, где проживала семья Рерихов, на Родину в Советский союз, и привез с собой часть коллекции картин отца и брата, а так же часть архивов семьи. Все это он планировал передать в дар советскому народу. К сожалению, предложение о создании специального музея не было принято. Картины были распределены по разным музеям. Немалая коллекция картин и архивов осталась после его ухода в 1960 году на квартире в Москве на Ленинском проспекте. Светослав Николаевич, как единственный оставшийся член семьи, предложил советскому правительству организовать музей на квартире брата и принять все находящиеся там культурные ценности. Но с этого момента и началась история некрасивой человеческой «игры» вокруг наследия Рерихов, замешанной на самости, невежестве, а зачастую и на откровенном стяжательстве, хитрости и подлости.
          В том, что коллекция картин и рукописей на квартире Юрия Рериха попала не под юрисдикцию государства, а оказалась в частных руках афериста-одиночки и к началу нынешнего века была полностью разграблена и распродана, можно, конечно, винить безалаберность госчиновников того времени, или видеть в этом некую целенаправленную волю советского руководства, не воспринявшего идеи Рерихов, как дружественные по отношению к советской идеологии, или происки спецслужб, зациклившихся в своей борьбе с враждебными системами. Нельзя отрицать участия всех этих факторов в данной истории, но это лишь исторический фон, на котором проявили себя иные факторы, которые не очень хочется замечать тем, кто причисляет себя к последователям Рерихов.
          Все было бы иначе, если бы…. Если бы люди, находившиеся возле Рерихов и помогавшие им, не имели массы обычных человеческих недостатков. Если бы Ираида Михайловна, помогавшая по хозяйству и оставшаяся в квартире Юрия после ухода его и своей сестры Людмилы, оказалась немного грамотнее и мудрее, чтобы разобраться в мутной игре, которая велась вокруг нее. Если бы ее сознание иначе реагировало на лесть, выраженную в издании от ее имени, как составителя, книги «Зажигайте Сердца», подписанной двойной фамилией: «И. М. Богданова-Рерих» и в том, что ее называли приемной дочерью Рерихов. Если бы многие последователи Рерихов, часто грамотные и умные люди, не оставляли свой ум и способность критически мыслить за порогом квартиры на Ленинском, не подчинялись магической иллюзии близости к своим кумирам и не наделяли бы каждого, кто тем или иным образом оказался по жизни рядом с Рерихами, неким ореолом «божественного предназначения». Эти «если» можно перечислять долго, но ясно одно – причина произошедшего с коллекцией на квартире Юрия не в несовершенстве государства, не в происках враждебных внешних сил, а, в первую очередь, в несовершенстве самих последователей Рерихов, тех, кто добровольно взял на себя право продолжать их дело. Да и откуда взяться совершенным людям в нашем несовершенном мире? По большому счету, ситуация закономерна. Да и сами Рерихи не ожидали от человеческих масс большего, по крайней мере, в такие короткие сроки. Но если это так, то, может, и делать-то ничего не надо? Картины и иные материальные части наследия сами обретут свое место. Как это ни странно, но именно подобное мнение очень часто звучит на рериховских Интернет-форумах. «Высшими Силами все предусмотрено, и не нам, людям, решать» - примерно так выглядит «страусиная» установка многих рериховцев. Как поется в песне Высоцкого: «Жираф большой, ему видней!».
          Однако бог бы с ними, со «страусами» в человеческом облике, ведь кроме них есть и другие, считающие иначе, а пассивная установка вроде никому и мешать-то не должна. Но логика человеческого поведения не столь тривиальна. Пассивная установка превращается в очень активную, когда в качестве этого самого «жирафа», или «высших сил» люди принимают некоего самоутверждающегося лидера-самозванца. Если страх заставляет «страусов» «прятать голову в песок», то когда они собираются в большое «стадо» вокруг такого лидера, тот же страх заставляет их растаптывать любого, кто усомнится в богоизбранности их кумира. Вот с такой проблемой столкнулось рериховское движение в конце восьмидесятых, а вместе с тем начался особый этап проблем для всего наследия Рерихов.
          Светослав Рерих, воспользовавшись «Перестройкой» и учитывая свой преклонный возраст, решил выполнить до конца волю родителей и передать в дар советскому народу находящуюся на его попечении в Индии оставшуюся часть наследия: картины, книги, архивы, исторические документы. Он видел реализацию этой задачи в создании общественного фонда имени своих родителей, действующего в тесном контакте с государством и при его (государства) материальной поддержке, который будет путем общественных механизмов использовать это наследие на пользу всему советскому народу. Советский Фонд Рериха задумывался аналогичным Советскому фонду Мира и другим общественным фондам Советского Союза. Эти общественные фонды являлись своеобразным механизмом совместного управления государством и общественностью, который полностью устраивал Светослава Николаевича в отношении использования наследия его родителей.
          Вновь созданному в 1989 году фонду советским государством было предоставлено место в самом центре Москвы, бывшая усадьба Лопухиных, обещана помощь по реставрации усадьбы и созданию музейного комплекса. На начало работы фонда его учредителями, в числе которых был и Советский Фонд Мира, и творческие союзы, были перечислены немалые средства, которые дополнились массовыми добровольными пожертвованиями рядовых последователей Рерихов.
          Но тень надвигающейся трагедии разрушения государства и всего морального устоя советского общества отпечаталась уже на самом моменте создания фонда. Это было время, когда самые расторопные и не обремененные совестью граждане расхватывали куски народной собственности разваливающегося государства. Но какая связь между приватизацией, названной в народе «прихватизацией» и процессами в общественном рериховском движении? За любым стремлением к собственности сверх возможностей личного пользования стоит стремление к власти над другими людьми, посредством этой собственности и личного самоутверждения в касте «избранного» меньшинства, господствующего над большинством «лохов», как модно сейчас говорить. «Лохов» потому, что не хватает у таковых ума на то, чтобы выбросить свою совесть на помойку и пойти по головам других. Собственность лишь один из инструментов власти. Да и не обязательно для реализации этого инструмента быть непосредственным частным собственником некоего важного куска собственности. Достаточно создать условия, при которых можно легко использовать эту собственность в целях своего самоутверждения, приобретя над ней полный контроль.
          По объективным причинам, таким куском важной собственности оказалась предоставленная Фонду Рерихов бывшая усадьба Лопухиных в центре Москвы, а так же привезенная из Индии очередная часть наследия Рерихов. Бурный расцвет «самоопределения» освободившихся от идеологического, а за одно и морального, давления самоутверждающихся любыми путями личностей, проявился в полной мере: как в формировании руководства и структуры Фонда Рериха, так и во всех процессах рериховского движения по всему пространству СССР. Это не означает, что в Фонд Рерихов специально проникли некие «нехорошие» люди, стремящиеся завладеть местом в центре Москвы и материальным наследием Рерихов. Но и чистые помыслы многих из тех, кто стоял у истоков фонда, не гарантировали отсутствия стандартных человеческих недостатков. Люди в своей массе всегда являются заложниками общих социальных тенденций. А тенденции того времени толкали общество далеко не в сторону духовных и культурных идеалов. Не обошла эта участь и СФР.
          Резко бросающиеся в глаза факты несоответствий реального процесса с духовными и этическими принципами стали проявляться с первых шагов по созданию фонда. На учредительную конференцию по каким-то не озвученным, но принципиальным соображениям не были приглашены лидеры и активисты рериховского движения из регионов, не смотря на то, что к этому моменту во многих городах уже существовали официально зарегистрированные и активно действующие рериховские организации. Да не только не были приглашены, но и приняты меры по физическому недопущению делегатов от регионов, самостоятельно приехавших на конференцию. Была ли в этом воля Светослава Рериха? Вряд ли. Как гражданин другого государства, он был плохо знаком с московской действительностью того времени и был вынужден полагаться на ограниченную группу лиц, которая его практически изолировала от общения с неугодными этой группе людьми. По словам одной из центральных фигур всей этой истории, Людмилы Васильевны Шапошниковой: всё определяли учредители. А это тринадцать организаций, ни одна из которых не имела прямого отношения к реализации идей Рерихов. Но кто мешал включить в число учредителей хотя бы самые крупные официально зарегистрированные региональные общественные рериховские организации? Это было бы логично с позиции здравого смысла, но только если под этим здравым смыслом подразумевать непосредственно идеи Рерихов и волю Светослава Николаевича. Но, видимо, вмешался иной «здравый» смысл тот, который «правил бал» в разваливающейся сверхдержаве. Только этим можно объяснить все «странности» происходящего тогда с наследием. Почему картины, документы, архивы и другое имущество было вывезено из Индии в Москву спецрейсом самолета, естественно не без участия спецслужб, без какого-либо таможенного и иного оформления? Почему это имущество не принималось никакими актами? Почему самая ценная часть наследия, архивы, хранилась целый год в чемодане на квартире Людмилы Шапошниковой? Почему все это имущество было принято по акту в СФР только год спустя не от еще здравствующего тогда Светослава Николаевича, а от все той же Людмилы Шапошниковой?
          Странности этим не исчерпывались. Почему Светослав Николаевич определил трех доверенных лиц, но через год из них осталась только Людмила Шапошникова, причем без участия в этом процессе самого Светослава Николаевича? Почему ревизионная комиссия СФР после составления отчета проверки работы СФР за первый год деятельности была ликвидирована административным способом почти в полном составе, а акт проверки никак не был учтен в работе фонда, и сохранился для истории только благодаря членам самой комиссии, а не архиву СФР? Почему за первый год работы фонда были приняты на работу и уволены десятки людей? Почему имеется столько негативных воспоминаний участников того процесса? Почему возможность встречи со Светославом Николаевичем, даже хорошо знакомых ему людей, регулировалась спецслужбами? А в моменты нахождения его в Москве определялась лично Людмилой Васильевной?
          Далее начались еще большие странности и метаморфозы с СФР. Советский Союз исчез как государство. Зависли в юридическом вакууме и все советские общественные фонды, включая, естественно, и СФР. Но если Советский фонд Мира и Советский фонд Культуры естественным образом трансформировались в соответствующие российские фонды, с отделением своих частей в других республиках бывшего Союза вместе с отделением этих республик, то с Советским фондом Рерихов произошла странная метаморфоза. Сначала сам СФР выступил одним из учредителей новой организации – Международного Центра Рерихов, созданной в 1991-м году. Затем СФР куда-то тихо и незаметно исчез, без положенных по закону и Уставу процедур ликвидации либо реорганизации, а в усадьбе Лопухиных стал безраздельно хозяйничать МЦР, позиционируя себя как правопреемника СФР и утверждая, что был создан путем реорганизации оного. Более того, миру был представлен некий странный документ, подписанный Светославом Николаевичем, в котором он подтверждал правопреемство МЦР от СФР.
          И дело даже не в сомнительной законности подобного «подтверждения», которое выдается МЦР как дополнение к завещанию, а в том, как этот документ появился на свет и был подписан Светославом Николаевичем, учитывая его состояние пожилого и очень больного на тот момент человека. Странным является то, что Светослав Рерих подписал документ на русском языке английской подписью, хотя всегда подписывал русские документы исключительно русской подписью, а английские – английской. Так же странно и то, что подпись стоит поверх текста, чего он так же никогда не делал, и то, что индийский нотариус заверил русский текст без перевода, но еще более странно то, что не только адрес его имения в Индии, но и имя написаны с ошибками! Получается, что дарственную в пользу СФР подписал Светослав Рерих, проживающий на Канакапура Роуд, а подтверждение правопреемства Святослав Рерих с Канапура Роуд! Мы можем только подозревать поддельность этого документа, а установление факта дело соответствующих уполномоченных органов, без чего мы не в праве обвинять кого-то. Все могут ошибаться. Но есть еще один странный факт. МЦР инициировав массу судебных процессов с целью признания своего права на все имущество Рерихов, так или иначе упомянутого (и не только) в завещании Светослава Рериха в пользу СФР, не предоставлял этого, так называемого «дополнения к завещанию» как доказательства своих прав к исследованию в судебных процессах. Для создания и поддержки общественного мнения оно (дополнение) как бы существует, а для юридических доказательств прав МЦР на наследие – не существует. Более чем странная позиция!
          Нет ответа и на вопрос: почему Светослав Рерих видел в качестве управляющего наследием общественный фонд, а в результате мы имеем общественную организацию, утверждающую, что она создана по воле Светослава Николаевича? Далеко не все понимают разницу между общественным фондом и общественной организацией, но эта разница существенна. В общественном фонде нет членов, но руководство фондом обязано использовать имущество и средства фонда на общественно-полезные цели, установленные Уставом. Общественная же организация служит для удовлетворения интересов своих членов. Разве Николай Рерих завещал свое творческое наследие некоему узкому кругу лиц, составляющих общественную организацию МЦР, а не всему русскому (советскому) народу?! Разве Светослав Рерих, исполняя волю отца, мог позволить себе ее так исказить? Если это было бы так, то было бы крайне странно. А может всё не совсем так, и МЦР задумывался как широкая общественная организация, призванная объединить всех последователей Рерихов? Давайте обратимся к фактам. Через семь лет после своего создания в 1991-м году МЦР насчитывал всего 92 члена. Это отражено в официальном протоколе МЦР, предоставленном в Минюст для перерегистрации по новому, вошедшему в силу закону. Всего 92 члена! Это при многотысячной армии последователей Рерихов! Да и эта цифра стала достоянием общественности только потому, что потребовалась формальная перерегистрация. МЦР в нарушение закона РФ «Об общественных объединениях» полностью закрыт от широкой общественности, прячет от нее не только всю свою «внутреннюю кухню» но даже и текст Устава, и количество членов.
          Можно, конечно, посмотреть и с другой стороны. МЦР существует уже двадцать лет, и сделал немало полезного. Отреставрирована усадьба Лопухиных и создан музей. Проводятся передвижные выставки, издаются книги, пропагандируется наследие Рерихов. Все это стало возможным главным образом благодаря финансовой поддержке Мастербанка. Этот банк буквально «вырос» вместе с МЦР в одной связке. Его хозяин Борис Булочник и его жена – активные сподвижники Людмилы Шапошниковой и считают себя последователями Рерихов. У нас нет оснований сомневаться в бескорыстности этой помощи, кроме общего отношения к банковскому бизнесу, как к несоответствующему принципам и нормам духовной этики, как к несправедливому обогащению за счет насильно и хитро поставленных в зависимость от банков людей и производства. Судить надо по результатам деятельности, а вот этим результатом деятельности МЦР являются не только полезная работа музея, выставки и пропаганда наследия Рерихов. И это «не только», к сожалению, гораздо весомее, чем ложка дегтя в бочке с медом.
          Все началось с первой учредительной конференции СФР, когда было положено начало раскола в среде последователей Рерихов, как тем, что были оставлены «за бортом» активисты и целые организации регионов, так и тем, что создание фонда было монополизировано Людмилой Шапошниковой. Другие активные лидеры, широко известные и поддерживаемые массами рериховцев, были грубо отстранены. Валентин Митрофанович Сидоров, создатель международной ассоциации «Мир через Культуру», и Ольга Владимировна Румянцева, заведующая мемориальным кабинетом Н. К. Рериха в Музее Востока, вынуждены были покинуть учредительную конференцию еще до ее окончания. Справедливости ради нужно отметить, что все эти лидеры и раньше, мягко сказать, не очень-то ладили между собой, но это был уровень личных взаимоотношений, превращать который в противостояние расколотых частей РД было не только не разумно, но и преступно. Чем мотивировала сама себе Людмила Шапошникова это свое стремление к единоличной монополии на управление наследием Рерихов, мы не знаем, но мы были свидетелями того, как эволюционировала эта ситуация последующую четверть века.
          Уже с первых своих шагов, СФР, а затем и МЦР под фактическим единоличным руководством Шапошниковой (формально она была заместителем президента и директором музея) взял курс на монополизацию производства книжной и журнальной продукции рериховской и сопутствующей тематики. Началось жесткое давление на все издательства, выпускающие соответствующие книги, журналы и газеты. Внутренняя междоусобная война в РД стала нарастать как снежный ком. Для не очень-то разборчивых, не только в юридических, но и в этических вопросах, масс «новообращенных» перестроечным всплеском рериховцев была выдвинута сомнительная, как с юридической, так и этической стороны, идея о том, что Светослав завещал МЦР не только определенный конкретным списком, приложенным к завещанию, перечень материальных предметов, но и все права всех Рерихов, вместе взятых, включая и авторские. Эта идея базируется на некоей «специальной доверенности» якобы выписанной Светославом Рерихом МЦР. В этой доверенности говорится: «Я, доктор Святослав Рерих, назначаю Совет Международного Центра Рерихов в Москве в Российской Федерации быть моим действительным и законным поверенным в осуществлении авторского права на издания, переиздания, комментирование и использование любыми другими способами наследия семьи Рерихов, включая символы рериховского культурного движения, письма и другие архивные материалы». Подлинник этой доверенности общественности показан не был, и в судах она не фигурировала. С юридической стороны, подобная доверенность недействительна уже потому, что в ней не указан срок ее действия. Интересно то, что имеется скан другой доверенности, выданной ранее С. Н. Рерихом СФР. Вот в этой доверенности срок действия указан. Но опять таки та же самая разница в названии улицы в обоих документах говорит о том, что доверенность для МЦР составлялась тем же самым человеком, что и «подтверждение правопреемства». Каким образом была получена подпись Светослава Рериха под доверенностью для СФР, где он передает «исключительное право» на использование символов «рериховского культурного движения», мы вряд ли узнаем, но то, что подобные права общественного движения ему не принадлежали – простейший юридический факт. Символы общественных движений не могут являться собственностью физического лица. И в любом случае, все доверенности прекращают свое действие со смертью доверителя – это так же простейший юридический факт.
          Но, тем не менее, при финансовой поддержке Мастербанка, оплачивающего не только счета по реставрации усадьбы и зарплаты сотрудникам, но и заказные статьи в СМИ, МЦР, путем прямого обмана удалось ввести в заблуждение Патентную палату РФ и зарегистрировать в 2001 году общеприменимый символ Знамени Мира в качестве своего товарного знака. Этим актом внутренняя война в РД была поднята на новый виток. С одной стороны, пояснения МЦР о том, что регистрация Знамени Мира в качестве товарного знака даст возможность юридически защищать символ от использования его в неподобающих целях, не могли устроить ни одного мыслящего и относящегося с уважением к этому сакральному символу человека. С другой стороны, моральное давление и угрозы в отношении не подчиняющихся монополии МЦР издательств перешли в активную физическую фазу с погромами руками омоновцев и уголовными делами на руководителей. Все это происходило на фоне беспрецедентного фарс-шоу, Интернет-компании, под названием: «Набат Совести!».
          Но стремление к монополии на издательскую деятельность в РД – мелочи, по сравнению с другой фикс-идеей, рожденной в недрах МЦР. Монопольная собственность на все наследие Рерихов – вот главная задача существования МЦР! И это бессовестно выдается за волю Светослава Рериха! Якобы, это он желал того, чтобы «все наследие было в одном месте»!
          Вот уже четверть века, как МЦР пытается предъявить свои права на 282 картины отца и сына Рерихов и отобрать их у государственного Музея Востока. Эта история началась с того, как Светослав Рерих в 1974-м году передал 288 картин в Советский Союз для организации передвижной выставки. Картины постоянно экспонировались в различных городах, а с 1984-го года 282 картины (шесть были отозваны Светославом) были оставлены на хранении в Музее Востока, который продолжал выставлять их на передвижных выставках и устраивал периодические выставки на своих площадях. Эти картины формально оставались собственностью Светослава Рериха, и при создании СФР в 1989-м, были упомянуты им в своей, так называемой «дарственной» или «завещании». Данный документ не является как таковым завещанием. В нем говорится о передаче СФР части наследства родителей во временное пользование, с правом забрать его, если понадобится, в любой момент. Но в конце документа имеется абзац, который и позволяет принимать этот документ за завещание. В этом абзаце говорится, что в случае смерти Светослава Николаевича, все перечисленное в документе переходит в собственность СФР.
          Казалось бы, если МЦР действительно является правопреемником СФР, как сам утверждает, то он и должен владеть этими 282 картинами по воле Светослава Рериха. Но если бы все было так просто, то не было бы этой четвертьвековой войны. Так какова же была истинная воля Светослава Николаевича? Почему имеется масса свидетельств и даже аудиозапись о том, что Светослав Рерих высказывался в поддержку Музея Востока и даже создания с его (Музея Востока) участием государственного музея на базе усадьбы Лопухиных? Почему имели место быть такие противоположные волеизъявления одного человека? А может они совсем не противоположные, и кто-то просто хорошо постарался закрепить именно такую точку зрения на происходящие тогда процессы в нашем сознании? Действительно, разве не могут сосуществовать вместе государственный музей с соответствующим государственным бюджетом и обеспечением и общественный фонд, осуществляющий не только поддержку в использовании наследия Рерихов, но и общественный контроль над этим процессом? Ведь для Светослава Николаевича главным было обеспечить правильное использование наследия родителей на пользу русскому (советскому) народу, а не создание некоей общественной организации, как это нам внушают деятели МЦР уже четверть века. Общественный фонд был для него лишь вторичным средством, а не самоцелью. Не будучи юристом, и плохо разбираясь в советской действительности и законодательстве того времени, Светослав Николаевич выражал свои идеи-пожелания в соответствии с контекстом соответствующего разговора. Но, учитывая непримиримую борьбу лидеров того времени, легко понять, что каждый лидер подавал контекст бесед так, как было выгодно только ему, но неразличимо Светославом Николаевичем. Все это понятно, и даже вполне нормально, если принять, что цели лидеров были искренними и честными, и разнились лишь по причине различия практического жизненного опыта каждого. Но искреннее стремление к благой цели предполагает определенные этические нормы, переступать которые не допустимо. Можешь убедить в своей правоте – убеждай, но не создавай препятствия в такой же возможности оппоненту. Когда Людмила Шапошникова с помощью спецслужб ограничила доступ к общению со Светославом Рерихом своих оппонентов, когда оппонентам с помощью дипломатических рычагов просто не позволяли добраться до Светослава Николаевича в его имении в Индии, чтобы показать решение Совета Министров о создании государственного музея, это уже не вписывалось ни в какие нормы этики, хотя вполне вписывалось в нормы новых капиталистических отношений.
          Так появлялись на свет противоречащие друг другу документы и свидетельства очевидцев, странное «завещательное распоряжение», которое только с очень большой натяжкой можно принять за завещание, противоборствующие действия правительства Москвы и Совета Министров РФ относительно усадьбы Лопухиных, когда правительством Москвы усадьба передавалась МЦР, а Советом Министров – Государственному Музею Востока. В конечном итоге относительно усадьбы, возможно не без помощи Мастербанка, победил Лужков, и усадьба была закреплена в собственность МЦР. Но у картин своя судьба, и с ними все намного сложнее.
          Для того, чтобы заявить свои права на эти 282 картины, МЦР необходимо было доказать факт правопреемства от СФР. Арбитражными судами в признании такого факта ему было отказано. Все это происходило на фоне постоянных нападок МЦР на Музей Востока, попыток обвинить его работников в краже картин. Перспектив у этих совершенно беспочвенных обвинений не было, но достигался пропагандистский эффект сплочения массовой общественной поддержки МЦР, вкупе с дискредитацией не просто государственного музея, но государства, как такового в деле охраны и использования музейных ценностей.
          Не имея возможности выиграть спорный исковой процесс в суде, руководство МЦР в 2001 году решило пойти на хитрость. Вместо искового заявления к Музею Востока, МЦР подал заявление в суд в порядке особого производства, о признании факта принятия наследства по завещанию. Подобные вопросы по закону судья может рассматривать только при условии отсутствия споров по наследству и того, что все заявленное наследство было принято и добросовестно хранилось заявителем. Это по закону, но мы уже привыкли в нашей современной российской действительности, что законы страны для судей не указ, и решения они принимают совсем по другим основаниям. В данном случае не просто имеет наличие спор о картинах, которые никогда не принимал заявитель (МЦР) и которые более 15 лет хранились в Музее Востока, но и к тому времени, эти 282 картины уже были внесены в государственную часть Музейного фонда РФ и были учтены как государственная собственность. Чем руководствовался Хамовнический суд, принимая в 2002-м году решение в удовлетворении заявления МЦР, мы можем только предполагать, учитывая финансовые возможности Мастербака и связи руководства МЦР. Однако при первой попытке этого «хода конем» в обход закона, видимо не хватило связей в Министерстве культуры РФ, и через год Министр культуры оспорил в кассационном порядке решение Хамовнического суда в Мосгорсуд. Решение не просто было отменено Мосгорсудом в 2003-м, но и было дано подробное разъяснение всех причин, по которым подобное решение удовлетворено быть не может, включая и наличие спора о наследстве, и отсутствие правопреемства между МЦР и СФР. Хамовнический суд, которому было возвращено заявление для повторного рассмотрения, в 2005 году оставил заявление МЦР (по указанным причинам) без рассмотрения и вернул его заявителю, разъяснив, что он (МЦР) имеет право подать заявление в порядке искового производства.
          Казалось бы, все встало на свои места, оставив МЦР право оспаривать принадлежность картин в исковом порядке. Но МЦР подавать исковое заявление в суд на оспаривание права на указанные картины не стал. Видимо, руководство прекрасно осознавало бесперспективность подобного судебного разбирательства, но не отказалось от своих планов и решило выжидать более удобного момента для повторного аналогичного «хода конем» в обход закона.
          Этот удобный случай настал спустя пять лет, когда министром культуры РФ был назначен А. А. Авдеев, который некогда работал с бывшим президентом МЦР Ю. М. Воронцовым. Дружественные связи чиновников в России всегда выше закона, и МЦР снова подает аналогичное заявление о признании факта принятия наследства. Хамовнический суд как бы «забыв» о том, что подобное заявление уже было им же отклонено пять лет назад по причинам, которые не изменились, принимает заявление к рассмотрению. Министерство Культуры, привлеченное судом в качестве заинтересованного лица, призванное защищать государственную собственность в области культуры, «вдруг» отстраняется и даже соглашается с заявлением, а его представитель даже не является в суд. Музей Востока, в котором хранятся картины уже более четверти века, остается за дверями процесса, словно он здесь и не при чем. И действительно, при чем он тут, если представители МЦР без малейшего зазрения совести и опасения быть наказанными за обман и введение суда в заблуждение, заявляют на суде, что все имущество по завещанию было принято ими и должным образом хранилось в МЦР. Словно и не было никакого Музея Востока, и картины там не хранились, и в государственной части музейного фонда не состоят… - да, удивительная страна Россия с удивительной властью и судебной системой.
          Хамовнический суд в ноябре 2011 года во второй раз удовлетворяет заявление МЦР и картины стоимостью около полумиллиарда долларов то ли по халатности чиновников и судей, то ли по воле некоего невидимого дирижера, подготавливаются к плавному перемещению из государственного музея в собственность общественной организации, в полной конспирации под гробовое молчание СМИ. Из Министерства Культуры в музей поступает указание готовить картины к передаче, в сочетании с достаточно жестким давлением на сотрудников, чтобы не препятствовали этой афере века.
          Но бесшумно изъять картины из музея все-таки не удалось. Не все сотрудники музея сочли для себя приемлемым, даже под угрозой увольнения, поддерживать эти антигосударственные действия Министерства Культуры РФ. Информация вырвалась на свободу и, несмотря на полное молчание СМИ, быстро распространилась посредством Интернета среди неравнодушных последователей Рерихов. Общественность организовала сопротивление этой противозаконной акции, в результате чего, наконец, и СМИ «заметили» эту проблему.
          Однако, прокуратура, суд и ФСБ стали упорно делать вид, что ничего не замечают, а Министерство Культуры в лице заместителя Министра А. Е. Бусыгина отписалось длинным письмом, в котором странным образом обосновывало несостоятельность своих прав на картины и правоту МЦР, словно оно не призвано выражать интересы государства, а нанято МЦР в качестве своего адвоката.
          Но запущенный процесс по передаче картин все же был остановлен. Видимо, закулисный «дирижер» не учел реальную сложность этого рейдерского захвата, да и не девяностые годы на дворе.
          Но надолго ли затишье в этой битве за наследие? Решение Хамовнического суда по признанию МЦР принявшим наследство по завещанию остается в силе, а президиум Мосгорсуда отклонил кассационные заявления как от Калининградского регионального Фонда Культуры «Зов», одного из активных сторонников государственной собственности на картины Рерихов, так и непосредственно от Музея Востока. Ситуация продолжает находиться в каком-то странном внеправовом поле, когда по решению суда собственником картин является МЦР, но забрать свою «собственность» из государственного музея он не может, так как решение суда предполагает что вся эта собственность уже более двадцати лет находится в МЦР и споров вокруг нее нет! Подобное решение суда в особом порядке не предполагает изъятия собственности из чужого владения с помощью приставов. В таких условиях можно ожидать разного рода хитрости, вроде как вывоза картин из государственного музея на выставку, а возврат уже «собственнику», МЦР. Но и это провернуть не так-то просто. Как предполагается процедура исключения такого количества картин из государственной части Музейного фонда РФ? Дело не только в том, что закон о «Музейном фонде РФ» этого не допускает, но и в том, что подобных прецедентов еще не было в истории России, и подобный прецедент откроет дорогу потоку исков к Музейному Фонду РФ, потому что большинство музейных экспонатов имеет гораздо меньше юридических оснований находиться в государственных музеях, чем данные картины Рерихов. Заверения заместителя Министра культуры А. Е. Бусыгина о том, что картины останутся в Музейном фонде РФ, являются лукавством чиновника, не выдерживающим критики, так как государственная часть Музейного фонда и негосударственная – совсем не одно и то же. Хватит ли министерским работникам и госчиновникам образования и благоразумия это осознать? О судах и правоохранительных органах уже не говорим, так как на их образованность, благоразумие и уважение законов уже давно никто не надеется.
          А что сам МЦР? Будет ждать очередного удобного момента для нового нападения? Вряд ли от него можно ожидать что-либо иное. Добившись нечестным путем решения суда, со всеми своими связями и деньгами Мастербанка, МЦР не смог победить небольшую группу общественников, организованную вокруг нескольких небольших общественных организаций. Бессилие толкает на месть, и руководство МЦР не придумало ничего лучшего, чем попытаться отобрать объединяющий символ Знамени Мира. Самому активному участнику «сопротивления», Фонду Культуры «Зов», было направлено письмо с требованием убрать символ Знамени Мира, вернее – товарный знак МЦР, с сайта и эмблемы фонда. Официальную жалобу МЦР направил и в калининградскую прокуратуру с требованием разобраться по факту незаконного использования их товарного знака. Бесперспективность этой мелкой мести понятна любому здравомыслящему человеку, и лишний раз показывает неадекватность поведения руководства МЦР в правовой сфере. А если учесть неадекватность самой правовой сферы России, то ближайшие перспективы вопроса с картинами непредсказуемы.

          И все-таки, даже с учетом коррупции, безалаберности и низкого профессионализма чиновников, подобное отношение государства к наследию Рерихов трудно объяснимо. Проблема «странностей» в этом деле как бы унаследована еще от СССР. Хотя с СССР все более-менее понятно – довлела идеологическая составляющая. Ведь наследие Рерихов это не только произведения искусства кисти и слова, это активно преобразующая сила, воздействующая на мировоззрение людей. Цельное духовное учение Рерихов никак не вписывалось в контрастную черно-белую схему идеализма-материализма идеологии СССР, усиленной противостоянием мировых социальных систем. Но почему это отношение практически не изменилось в современной России? Как тогда, так и сейчас поведение чиновников и ключевых фигур как бы направляется рукой невидимого дирижера, который стоит поверх законов государства, судов и правил, применимых в подобных случаях. Если сам «дирижер» не видим, то «направляющая рука» время от времени просматривается теми или иными фигурами спецслужб, вовлеченных в процесс. Так чем же помешали Рерихи современной российской власти?
          Дело в том, что власть всегда опасается неконтролируемых ею активных общественных процессов. А в современном идеологическом вакууме Росси эта проблема стоит крайне остро. Попытки вернуть Россию в иллюзию церковного православного единства пробуксовывают все больше и больше, да и в сочетании с утверждением ценностей западного либерализма выглядят более чем уродливо. В таких условиях, не взять под контроль столь активно набирающее силу рериховское движение было бы крайне неосмотрительно. Власть во все века контролировала духовно-мировоззренческие процессы в обществе с помощью церковно-религиозного механизма. Эта привычная схема легко просматривается и в деятельности МЦР. Как бы ярко не проявляли себя не связанные с МЦР отдельные рериховцы, они все равно ничего не значат для власти на фоне многочисленных толп «воцерковленных» в МЦР-церковь. Легко управлять общественной структурой, в которой полностью отсутствуют механизмы обратной связи вверх по иерархии, и существуют только механизмы управления «сверху», не просто при полном добровольном согласии участвующих масс, но даже прямом обожествлении массами такой схемы. МЦР в таком виде выгоден власти, и естественно, власть очень старается делать так, чтобы МЦР был именно таким.
          Мы, конечно, можем ошибаться, но если наше предположение верно, то становится понятным, почему государство вдруг с такой легкостью готово расстаться со своей собственностью в полмиллиарда долларов, передав ее МЦР в нарушение своих же государственных законов. Возможность контроля идеологической сферы много важнее. Естественно, это все сомнительные игры на грани фола, да и пропасть между фактической российской властью и Российским Государством, как общенародным сакральным принципом, еще никогда не была так глубока.

          Будем надеяться, что власть все же осознает ошибочность своей позиции в отношении наследия Рерихов, и поймет, что новое нельзя втиснуть в старые формы, и что только это новое, если ему не мешать естественно развиваться, сможет решить задачи внутреннего единения будущей России.

          А пока, и к большому сожалению, на данный момент, нам приходится констатировать: точка в дележе наследия Рерихов так и не поставлена.
 

Дополнительная информация и обсуждение на форуме:

Борьба вокруг наследия Рерихов

Знамя Мира – торговая марка МЦР

Ф О Р У М
Текущее время: 22 окт 2017, 11:21

Часовой пояс: UTC + 3 часа



<<
<<
ч
и
т
а
й
т
е

н
а

п
о
р
т
а
л
е
<<
<<

Комментарии к статье:



 [ 1 сообщение ] 
Автор Сообщение
Показать сообщения за:  Сортировать по:  
 [ 1 сообщение ] 

Часовой пояс: UTC + 3 часа



Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2


Вы не можете начинать темы
Вы можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
cron